Причин тому называется множество, но основные очевидны -  недостаток прямых иностранных инвестиций, отсутствие правовых регуляторов рынка и конвертации национальной валюты, наличие черного рынка валюты. Спекулятивный курс доходит до 2000 сумов (национальная узбекская валюта)  за 1 доллар. Российский рубль на сумы не меняют вообще.

Это при том, что Россия остается крупнейшим внешнеэкономическим партнером Узбекистана. Но российским бизнесменам приходится несладко. Как жалуются сами коммерсанты, даже безналичные расчеты в российских рублях проходят «со скрипом», вплоть до негласного отчисления процентов со сделок в пользу «помогающих структур». Кроме того, все валютные и таможенные процедуры самым тщательным образом отслеживаются узбекскими спецслужбами. Национальная предпринимательская среда испытывает еще большее давление, узбекский бизнес вынужден сворачивать свои предприятия на родине и перемещаться в тот же соседний Казахстан.

И все же, несмотря на слабую мотивацию, российский как частный, так и государственный сектор стремится сохранить свои позиции в потенциально значимой республике Средней Азии. Для Российской Федерации имеет значение прежде всего геополитический фактор сотрудничества. Что касается Узбекистана, то в силу сложившихся внутренних причин здесь на первое место ставится выгодная конъюнктура. Потому и долговременное партнерство может быть неожиданно прервано. Таким шагом стал, например, выход  Узбекистана из ЕврАзЭС, точнее, объявление о приостановлении членства. «Представители Ташкента не раз говорили о неравных условиях, которые предоставлялись странам в рамках этой организации. Однако правильнее отнести это к спору о сферах влияния в регионе — тому самому вопросу, решить который никак не могут ни государства региона, ни  мировые и региональные игроки, имеющие здесь свои экономические и политические интересы»,— указывает старший научный сотрудник Института экономики РАН, специалист по странам Средней Азии Елена Кузьмина.

Некая непредсказуемость действий узбекского руководства только внешняя. На самом деле они простроены на основе жесткой внутренней логики. Для Узбекистана очень важно, с одной стороны, избежать близких связей с РФ, как, впрочем, и с другими соседними странами, но в тоже время, опасаясь чрезмерного влияния со стороны Запада и Китая, ему хотелось бы находиться в равной удаленности от всех. Но получать экономические выгоды также по возможности от большинства. И вот уже под занавес 2009-го по территории Узбекистана был торжественно запущен газопровод в Китай (рассчитанный и на туркменский газ). «Учитывая очень высокий потенциал, которым обладает Узбекистан, особенно по части разведанных, но пока неиспользуемых запасов газа, его стремление к диверсификации газовых маршрутов естественно»,— считает Елена Кузьмина.

Возможно, «своя игра» Ислама Каримова и оправдана внутренними интересами. Но удастся ли ему удачно лавировать между главными векторами, еще вопрос. По мнению сопредседателя научно-методического совета МИСИ «Vektor» Андрея Хриенко, «отчетливо прослеживается тенденция к ухудшению взаимоотношений между Узбекистаном и Россией, как в политической, так и экономической сферах. Это обусловлено рядом факторов, основными  из которых  являются рост геополитических интересов Китая и США, усиливающих свои позиции в регионе». Что же на этом фоне могут противопоставить представители деловой России?  В экспертных кругах до недавнего времени даже курсировали слухи о проблематичности пребывания «ЛУКОЙЛА», вплоть до сворачивания его деятельности в стране.

Действительно, работать непросто, когда инвесторы сталкиваются с постоянными изменениями «правил игры». Однако буквально в начале февраля «ЛУКОЙЛ» сообщил, что все-таки будет участвовать в совместном предприятии по освоению газового месторождения Кандым и намерен в течение ближайших 7 лет инвестировать в него 5 млрд. долларов. Так, до конца 2011 года в районе месторождения будет построен газо-химический комбинат мощностью 8 млрд. куб м газа в год, а в целом к 2013 году «ЛУКОЙЛ» намерен довести добычу газа в Узбекистане до 12 млрд. куб м.
Для Москвы не должно быть сомнений в необходимости удержать свои позиции в Узбекистане. Экономическая активность – далеко не последний аргумент. Ведь  Узбекистан занимает четвертое место во внешнеэкономической деятельности России в странах СНГ (что весьма неплохо). Учитывая трудности реализации проектов частного бизнеса, о которых было сказано выше, а также клановость и семейственность, в обход которых практически невозможно продвинуться российским предпринимателям, ставку приходится делать на госзаказы. Правда, и они частенько реализуются медленнее, чем хотелось бы, в полном соответствии с восточными традициями «неспешной созерцательности».

Так, ТАПОИЧ – Ташкентское авиационно-производственное объединение им. Чкалова – еще в 2007 году заключило соглашение о вхождении в Объединенную авиастроительную корпорацию России (ОАК)  и о совместном производстве в Узбекистане самолета ИЛ-114. Москва уже даже провела предварительные переговоры с Индией о закупке 25–30 этих самолетов.

По предварительным договоренностям ОАК в ТАПОИЧ должно было принадлежать 51% акций. Учитывая, что почти 70% комплектующих и узлов нового самолеты должны поставляться из России и Украины, российская сторона не предполагала значительных денежных выплат за свою долю акций. Однако сейчас, похоже, Ташкент намерен добиться более весомого финансового участия в совместном предприятии со стороны Москвы.

Другое направление сотрудничества – военно-техническое. В мае 2009 г. было подписано межправительственное соглашение между Москвой и Ташкентом на 5 лет, в рамках которого, в частности, на территории Узбекистана будут действовать пункты обслуживания и ремонта техники российского производства – речь идет о вертолетах. Российской летной техники много в Средней Азии.

Есть еще одно несомненное преимущество России перед ее влиятельными соперниками с Запада и Востока.  Это большой прошлый опыт работы в регионе, умение учитывать специфику азиатской ментальности. Им самое время воспользоваться теперь.

Omega, http://www.inosmi.ru/middle_asia/20100211/158119681.html